Как умерла плазма: телевизор показывал лучше ЖК, но проиграл ему в магазине

Середина нулевых, магазин электроники. Вдоль стены — ряд телевизоров, все показывают один и тот же ролик с фейерверками и водопадами. Продавец говорит: слева плазма, справа жидкокристаллический. Покупатель смотрит секунд тридцать и уходит с ЖК: он ярче, и отражение лампы с потолка на нём заметно меньше. Такие тридцать секунд у витрины и решили судьбу целой технологии.

Потому что через десять лет плазмы не стало вообще. Она не поредела на полках — исчезла как класс: в 2014 году её перестали выпускать все, кто выпускал. При этом любители домашнего кино до сих пор уверены, что по картинке она обгоняла ЖК своего времени. И основания у них есть.

Если коротко. Плазменную панель придумали в 1964 году для учебного компьютера — телевизором она стала через тридцать с лишним лет. В 1997-м на прилавки вышел первый большой плоский экран, 42-дюймовая плазма Fujitsu, и делали её для переговорных, а не для дома. Доля плазмы на рынке начала падать уже после 2006 года, штучный максимум пришёлся на 2010-й, а к концу 2014-го производство закрыли Panasonic, Samsung и LG. Причин три: жидкокристаллические панели дешевели быстрее, плазма выигрышнее смотрелась дома, чем на витрине магазина, и упёрлась в физический потолок — ей не давались ни маленькие диагонали, ни 4K. Её главная идея — пиксель, который светится сам, — сегодня работает в OLED-телевизорах.

Плазму придумали не для телевизора

В 1964 году в Иллинойсском университете Дональд Битцер, Джин Слотоу и Роберт Уилсон собрали панель для терминала обучающей системы PLATO. Экран светился ровным оранжевым — цвета не было и в проекте.

Прорывом была память. Ячейка плазменной панели, если её однажды зажечь, продолжает светиться сама от небольшого поддерживающего напряжения. Изображение не нужно постоянно перерисовывать: панель помнит, что на ней нарисовано. В шестидесятые память стоила дорого, и экран, который хранит картинку в самом себе, экономил компьютеру целый блок.

Оттуда же тянется привычка называть эти экраны плоскими. Кинескопу глубина нужна: электронной пушке требуется расстояние до стекла. Панели с газом расстояние ни к чему, и это заметили сразу. Только вот путь от университетского терминала до гостиной занял тридцать три года.

1997: телевизор, который можно повесить на стену

Первой большой плазмой, попавшей в продажу, стала 42-дюймовая панель Fujitsu 1997 года. Разрешение — 852 на 480 точек, по нынешним меркам меньше, чем у дешёвого смартфона. Цена в США — от 17 500 до 20 000 долларов, и телевизионного тюнера внутри не было вовсе.

Метили ею не в гостиные. Fujitsu рассчитывала на компании: видеоконференции, выставочные стенды, переговорные — там, где важно, чтобы экран висел на стене и был виден издалека. Коммерческого успеха эта модель не имела.

Зато она показала, куда всё пойдёт. Представьте гостиную 1997 года: телевизор в ней — ящик глубиной в полметра и весом в несколько десятков килограммов, который ставят на тумбу и больше не двигают. А тут экран толщиной с книгу, который вешается как картина. Дальше оставалось только дождаться, когда такой экран подешевеет в двадцать раз.

Миллион крошечных ламп дневного света

Плазменный экран устроен неожиданно знакомо: это миллионы микроскопических ламп дневного света, зажатых между двумя стёклами.

В каждой ячейке — смесь инертных газов, обычно неон с ксеноном. Подаёте напряжение — газ ионизируется, превращается в плазму и начинает излучать ультрафиолет. Глазом мы его не увидим, но он и не предназначен для глаза: стенки ячейки покрыты люминофором, тот ловит ультрафиолет и переизлучает его уже видимым светом — красным, зелёным или синим, смотря какой люминофор нанесён. Ровно так же работает трубка на потолке офиса, только там одна большая лампа, а здесь их несколько миллионов, каждая размером с крупинку соли.

Отсюда растут все сильные стороны плазмы. Раз каждая точка светится сама, чёрный получается настоящим: ячейка просто не зажглась, и света нет вообще. У ЖК за жидкими кристаллами всегда горит подсветка, а кристаллы её лишь перекрывают — и перекрывают не полностью, поэтому чёрное поле у ЖК тех лет отдавало серым. Раз ячейка зажигается и гаснет практически мгновенно, быстрое движение на экране не смазывалось: хоккейная шайба оставалась шайбой, а не кометой. Кстати, про то, как гоняются за плавностью движения сегодня, у нас есть отдельный разбор — что такое частота обновления экрана.

Расплачивалась плазма теплом. Свет здесь рождается в два приёма: сначала разряд превращает электричество в ультрафиолет, потом люминофор переводит ультрафиолет в видимый свет. На каждом превращении часть энергии теряется и уходит в нагрев — поэтому плазменные панели заметно грелись, а в дорогих моделях внутри стояли вентиляторы.

Золотые годы и Kuro, который называли лучшим телевизором в мире

Популярность плазмы пришлась на 2004–2006 годы — дальше её доля рынка пошла вниз. Штук при этом продавали всё больше: сам рынок плоских телевизоров рос так быстро, что абсолютный максимум плазменных отгрузок случился только в 2010-м. Доля падала, продажи росли — по этой причине спад долго никто не считал приговором.

На этом фоне Pioneer в 2007 году показал Kuro — телевизоры с таким глубоким чёрным, что контраст обозреватели называли практически бесконечным. Сходились на том, что Kuro — лучшая картинка на рынке вообще, без разделения на плазму и ЖК. Правда, в конце того же года Sony выпустила первый OLED-телевизор XEL-1 с ещё более глубоким чёрным, но экран у него был одиннадцатидюймовый, а у технологии хватало проблем с ресурсом, так что всерьёз её пока не воспринимали.

Kuro провалился в продажах. Он стоил как хороший автомобиль, а рядом стояли ЖК втрое дешевле, которые неспециалисту казались не хуже. В начале 2009 года Pioneer объявил, что уходит из телевизионного бизнеса — компания, сделавшая лучший экран эпохи, ушла первой.

Она проиграла в магазине, а не дома

Вот главный поворот этой истории. Плазма и ЖК соревновались не в гостиной у зрителя, а на витрине под лампами торгового зала. И там всё складывалось против плазмы.

Первое — блики. Лицевая поверхность плазменной панели — глянцевое стекло, и в ярко освещённом зале оно работает зеркалом: покупатель видит и потолочные светильники, и себя. У ЖК поверхность матовее и отражает заметно меньше.

Второе — яркость. ЖК с самого начала умели светить сильнее. Плазма выезжала на глубине чёрного, но чёрного в освещённом магазине не видно вообще: свет зала подмешивается в картинку, и разница между настоящим чёрным и тёмно-серым стирается. Второй козырь плазмы — плавное движение без смаза — за тридцать секунд у стенда тоже не считывается: чтобы его заметить, надо смотреть матч или гонку, а не нарезку из водопадов.

Третье — то, чего покупатель точно не знал. У плазмы яркость падает, когда светлого на экране становится больше: блок питания не может тянуть все ячейки на полную одновременно. Белый слайд или заснеженный склон на весь экран — картинка приглушается. У ЖК подсветка горит ровно и на такое не реагирует. А демонстрационные ролики в магазинах как раз любят яркое: снег, солнце, фейерверки.

Добавьте к этому заводской режим «Динамичный». Телевизоры приезжают в магазин с настройками, выкрученными под освещение торгового зала: максимальная яркость, задранный контраст. Дома в таком режиме смотреть невозможно — лица становятся оранжевыми, а тени проваливаются. Первое, что делает человек, разбирающийся в технике, принеся телевизор домой, — лезет в настройки и переключается на «Кино» или «Стандартный». Заводские установки сделаны не для того, чтобы вам было хорошо смотреть, а для того, чтобы аппарат хорошо продавался.

ЖК делали для всего, плазму — только для больших телевизоров

Витрина решала, кто нравится покупателю. Экономика решала, что вообще будет лежать на полке.

Жидкокристаллическая панель — универсальная деталь. Одна и та же технология шла в ноутбуки, мониторы, автомагнитолы, потом в смартфоны. Заводы строились на гигантский совокупный спрос, и цена панели падала на всех рынках сразу.

Плазме этот рынок был закрыт. Она существовала только в виде больших телевизоров — экрана для ноутбука или телефона из неё не сделать (о причине ниже). Спрос узкий, объёмы меньше, снижать цену не с чего. Тот самый штучный максимум 2010 года — 18,2 миллиона плазменных телевизоров за год — оказался последней хорошей цифрой: дальше продажи посыпались. Причину в отраслевых обзорах называют одну и ту же: жидкокристаллические телевизоры дешевели быстрее.

Дальше всё катится само. Панели дешевле — продажи выше — производство крупнее — панели ещё дешевле. Отыграть такое качеством картинки не выходит, потому что за качество платит меньшинство, а цену видят все.

Чего плазма не умела: маленький экран и 4K

Почему из плазмы нельзя было сделать монитор? Дело тут вовсе не в производителях — упирается всё в физику разряда.

Чтобы газ в ячейке стабильно зажигался, ему нужен объём. Устойчивый разряд в таких панелях получается при размерах ячейки около сотни микрометров — это десятая доля миллиметра. Сожмите ячейку сильнее, и разряд начинает сбоить: зажигается неровно, требует более высокого напряжения, отдаёт меньше света на потраченный ватт.

Отсюда два следствия, и оба смертельные.

Плазменных телевизоров практически не делали меньше 32 дюймов, а массовый покупатель брал как раз такие и мельче — на кухню, в спальню, в детскую. Целый сегмент рынка достался ЖК без боя.

И второе — разрешение. Прикиньте сами на 42-дюймовой панели: её ширина примерно 93 сантиметра, в Full HD туда встают 1920 точек, то есть шаг точки — около полумиллиметра. Но точка состоит из трёх ячеек, красной, зелёной и синей, и каждой достаётся уже примерно 160 микрометров. Запас до сотни микрометров, при которой разряд перестаёт работать ровно, остаётся небольшим. А 4K — это вдвое больше точек по каждой стороне, то есть ячейки шириной около 80 микрометров. Для телевизора в гостиную уже за гранью: 4K-плазмы делали, но при 150 дюймах, где ячейка остаётся крупной.

Разрешение стало главной цифрой на ценнике примерно тогда же, когда плазму начали сворачивать. Ответить на неё ей было нечем.

2014: три компании закрыли производство за один год

Конец получился быстрым. В конце 2013 года Panasonic объявил, что сворачивает плазменное направление, и к марту 2014-го закрыл его окончательно. В 2014-м из технологии вышли LG и Samsung — у LG производство панелей остановилось 30 ноября.

После этого плазму стало негде взять: панели больше никто не делал, а собрать телевизор без панели невозможно. Технология, которой было пятьдесят лет от изобретения и семнадцать от первого телевизора, кончилась за один год.

Плазма не умерла — она вернулась под другим именем

Посмотрите на нынешний OLED-телевизор. Каждый пиксель светится сам. Подсветки нет. Чёрный — это выключенный пиксель, то есть настоящий чёрный. Движение не смазывается, потому что пиксель гаснет мгновенно.

Это ровно те аргументы, которыми плазма проигрывала в магазине и выигрывала дома. Другая физика — там органический светодиод, здесь газовый разряд, — но идея одна: не перекрывать общий свет, а зажигать каждую точку отдельно.

Вместе с идеей OLED унаследовал и семейные болезни. Статичная картинка выжигает пиксели — производители встраивают сдвиг изображения и защитные алгоритмы, но сама проблема та же. Яркость проседает, когда светлого на экране много: у OLED тоже стоит ограничитель, который не даёт панели светить всей площадью на максимум. И поверхность у него такая же глянцевая.

Почему же тогда OLED живёт, а плазма умерла с теми же болячками? Потому что он закрыл ровно то, на чём плазма проиграла: светит в разы ярче, спокойно делается и в 4K, и в 8K, и в размерах от смартфона до восьмидесяти дюймов. Недостатки остались, но теперь у покупателя есть за что их терпеть.

Показательнее всего судьба Panasonic. Плазменные линии компания закрыла в марте 2014-го, а осенью 2015-го привезла на выставку в Берлине свой первый OLED-телевизор — сразу 4K, 65 дюймов. Обозреватели тогда прямо называли OLED техническим наследником плазмы. Инженеры, всю жизнь делавшие самосветящиеся экраны, продолжили делать самосветящиеся экраны, только на другой основе.

Частые вопросы

Правда ли, что у плазмы картинка была лучше, чем у современных телевизоров? Лучше, чем у ЖК своего времени, — по чёрному цвету и по движению да. Лучше, чем у сегодняшних, — нет. Нынешние OLED дают тот же чёрный, но при этом заметно ярче, чётче и не греются как батарея. Ощущение, что раньше было лучше, обычно рождается из сравнения с бюджетным ЖК, а не с хорошим современным экраном.

Плазму сняли с производства из-за брака или вреда для здоровья? Нет. Причины — деньги и физика: ЖК дешевели быстрее, закрывали все диагонали и дотянули до 4K, а плазма упёрлась в размер ячейки. Никакого специального излучения плазменный телевизор не давал — про экраны и глаза мы отдельно разбирали популярные мифы.

Почему плазма так грелась? Из-за низкого КПД. Электричество в ней сначала превращается в ультрафиолет, а уже ультрафиолет через люминофор — в видимый свет; на обоих шагах часть энергии теряется в виде тепла. Отсюда и тёплое стекло, и потребление в разы выше нынешнего.

Что купить сегодня, если хочется той самой плазменной картинки? Ближайший родственник по принципу работы — OLED, но стоит он заметно дороже, и ради ностальгии переплачивать смысла нет. Компромисс — ЖК с локальным затемнением подсветки: чёрный у него не идеальный, зато цена человеческая. И сверяйтесь с замерами в обзорах, а не с цифрами на ценнике.

Главный урок этой истории достался нам по наследству. Плазму оценивали в торговом зале, а смотрели дома — и выбор делали по первым условиям, хотя жить приходилось со вторыми. За двенадцать лет тут не поменялось ничего: телевизоры в магазинах стоят под теми же лампами и в тех же накрученных режимах. Поэтому в следующий раз у стенда сделайте простую вещь — попросите продавца включить тёмную сцену и переключить режим на «Кино». Разница с тем, что вы видели секунду назад, обычно отрезвляет.

Ещё неожиданные факты о технике мы собрали в отдельной подборке.

Если статья помогла — поделитесь с теми, кому может пригодиться. И заходите в наш канал в MAX, Telegram и Дзен — там анонсы новых материалов.